Тишина буквально звенела в воздухе. Светлана Геннадьевна немигающим взглядом сверлила рюмку, которую держала в руке. Казалось, что даже звуки за окном стали тише, боясь разрушить это замершее пространство.
Старые, висящие на стене часы, внезапно, с гулом взвели пружину и ничего не подозревающая о происходящем вокруг, облезшая от времени деревянная кукушка выскочила на жердочку и вяло пропела свое незыблемое «ку-ку».
От этого звука Светлана Геннадьевна встрепенулась, с шумом выдохнула и опрокинула содержимое рюмки внутрь. Комната снова ожила.
— Нина, я же мать ему! Самый главный человек в его жизни! А он мне: «Как ты могла, как ты могла! Я требую, чтобы ты перед ней извинилась!»
А что я? Я только хочу, чтобы он увидел… ну не подходит она ему. Я ж сразу ее раскусила! Стерва она! А Федька мой лопух! Он же в женщинах ничего не понимает! Нет, чтобы меня послушать, мать родную.
Серый кот вальяжно зашел в раскрытые двери и, по-хозяйски запрыгнув на колени Светланы Геннадьевны, принялся громко мурчать.
— И вот представь, Нина, поглаживая кота, продолжала монолог Светлана Геннадьевна, приводит он ее знакомиться. Дескать, так и так мама, это невеста моя, мы скоро женимся. И ладно, это еще полбеды, что он, не посоветовавшись с матерью, себе невесту нашел, курицу эту ободранную, так еще и свадьбу назначили, меня не спросив!
— Наливай, Нина! Наливай еще по одной. Сыночек родимый меня бросил, так что мне уже теперь все равно!
Несчастная хрустальная рюмка в цепких пальцах Светланы Геннадьевны была готова рассыпаться на тысячу осколков.
-Ну что ты такое говоришь, Нина! Как это свадьба – это хорошо??? Это когда свадьба как положено – вот тогда хорошо! А это, это — непотребство какое-то! Свадьба только для своих? Что это за свадьба такая! Тьфу!
Я спрашиваю у Федора и этой, как ее… невесты: «А тетя Лена как же? А сестра моя троюродная с мужем? Это что, не свои?» И знаешь, что мне Федор ответил??? Что свадьба — это их личный праздник! И говорит мне: «Я, мама, твою теть Лену последний раз видел лет 10 назад. И встречу, к стенке прислони, не узнаю». Дескать, чужие они им люди, и на празднике не нужны.
Светлана Геннадьевна тоскливо всхлипнула, выпила вторую и с грохотом опустила потускневший от времени хрусталь на столик.
-А я, я ведь уже давно придумала, как Федечкина свадьба должна была бы быть. И конкурсы для выкупа приготовила и кафе присмотрела… А он…
Нет, Нина, не будет теперь конкурсов. Эта стерва заявила, что они сделают просто ужин в ресторане, и все. Позорище, конечно, а не свадьба. Ну почему нельзя сделать, как у людей? На памятники съездить, голубей там, каравай…
Светлана Геннадьевна смахнула со щеки слезу и стала беззвучно всхлипывать. – Я, представь, им даже предложила свадьбу оплатить, чтоб нормальную, как у людей сделать. Говорю: кредит для вас возьму. Давайте, чтобы все чин по чину. А они засмеялись: «Нет, говорят, не надо нам, как у всех. Мы хотим свою, особенную».
-Что, Нина? Что ты говоришь? Пусть делают, что хотят? Да ты что, в своем уме! Я, значит, его под сердцем носила, рожала, всю жизнь на него свою положила! А теперь, что хотят???
— Я знаю, знаю! Это она, дрянь эта, мальчика моего от матери отвести решила! Пришла вся такая милая. Улыбается, торт принесла… Чай мой пьет, а сама все думает, как моего Федечку от меня отвратить. Ууу, стерва! Ладонь молниеносно сжалась в кулак и злобно погрозила кому-то в воздухе.
-Давай по третьей, Нин! Светлана Геннадьевна согнала дремлющего кота с колен и чуть приосанилась.
-Я ж как решила в тот момент. Сейчас правду Федору расскажу про девицу эту, и он все поймет. Я ж мать ему! Мне нельзя не верить. Я ж только самое лучшее ему желаю. А он, ну ты представь, заявил, что с его невестой так нельзя и я должна извиниться!
Что, Нин? Что ты спрашиваешь? Нет, конечно! Да ты что! Я и извиняться? Перед кем? Перед этой молокосоской?
— А что Федор? Влюблен он, вижу. Приворожила она его, как пить дать! И я, Нина, больше, чем уверена, что это она его к психологу этому повела. Ну, помнишь, я тебе рассказывала тогда?
-Да, да! И с того вот времени сыночка моего как подменили. Я ему одно, а он по-своему. Я, представляешь, ему домой котлетки понесла свои, домашние, а он замок в двери поменял. Говорит, что должна его предупреждать заранее и без разрешения в квартиру не входить. А еще было раз: он как-то на звонок не отвечал, так я изнервничалась вся. Стала ему на работу звонить, разыскивать, узнавать, что да как. Так он меня еще и отругал за это! Представь, Нина, за мою материнскую заботу!
И заявил: дескать мне надо своей жизнью заняться, а в его не вмешиваться!
Светлана Геннадьевна зарылась лицом в ладони и тоскливо завздыхала: придется мне ждать, пока сын мой одумается и ко мне вернется.
— Как это не одумается, Нина? Тогда не знаю, молиться пойду или к гадалке. А еще надежнее и туда, и туда.
— Господи, да что ты говоришь такое, Нин? К кому я должна сходить? К психологу? Да ты в своем уме? Или пьяная уже? Чтобы я… туда… к нему! Голос Светлана Геннадьевны набирал обороты.
— Хотя, Светлана Геннадьевна резко замолчала и на мгновение замерла, обдумывая мысль. Возможно, ты и права. Пойду к психологу. Пусть мне расскажет, как сына от этой «невесты» избавить и поможет домой, к матери любящей вернуть!
Даже если у вас есть нереалистичные запросы, такие, например, как: желание изменить поведение другого человека или оставить бесконечно меняющуюся реальность без изменений, то выбор своего специалиста – это первый шаг на пути преодоления страха неопределенности, потери контроля и нахождения адекватных способов для удовлетворения собственных эмоциональных потребностей.
