Яркий свет вечерних уличных фонарей вторгался в жизнь спешащих домой прохожих и бесцеремонно освещал усталые после рабочего дня лица.
Светлана Геннадьевна медленно шла по тротуару и снег, еще утром такой нарядный и пушистый, к вечеру, превратившись в мокрую грязную кашу, тоскливо хлюпал под ее ногами.
Светлана Геннадьевна возвращалась со второй встречи с психологом.
И впервые за очень много лет она не спешила домой накрыть на стол к ужину, а свернула в кафе с каким-то мало запоминающимся названием, села за столик у окна, взяла себе чашку кофе и задумчиво стала смотреть на улицу.
Первый раз она пришла к специалисту во всеоружии и в ярких красках рассказала про неблагодарного, заблудшего, но так беззаветно любимого ею сына и его сучку-невесту. Свой рассказ она щедро снабдила жестикуляцией, крепкими словцами и слезами в надежде получить точную инструкцию по «починке» отношений с сыном.
Но, к ее неприятному удивлению, психолог, инструкции не дала, сообщив, что не имеет возможности влиять на людей вне своего кабинета, зато стала задавать странные и временами довольно откровенные вопросы про жизнь самой Светланы Геннадьевны. Светлана Геннадьевна как настоящая сильная женщина такого неуважения к себе стерпеть не смогла и ,назвав психолога шарлатанкой, ушла, громко хлопнув дверью.
В тот самый первый раз, идя домой и возмущаясь о зря потраченном времени и деньгах, она машинально крутила в голове вопросы, заданные ей психологом. Что-то там про жизнь, про чувства, про свое место в жизни… Да в целом ерунда какая-то… Так конкретно и не вспомнить…
Домa вечерние хлопоты вступили в свои права, и непривычные мысли, сидевшие в голове, улетучились.
В сковороде зашкворчали колеты. В цветастой эмалированной кастрюле с сердитым бурчанием доваривалась картошка, и каждый уголок в доме чувствовал приближение ужина. Однако после ужина необычные для Светланы Геннадьевны мысли вернулись. К своему удивлению, она ощутила, как у нее неприятно засосало под ложечкой.
Громко разговаривающий телевизор и вечерний просмотр «Одноклассников» также не принес облегчения.
Что за черт! Это наваждение просто какое-то! – воскликнула Светлана Геннадьевна.
Устала я, видимо. – резюмировала она. — Спать мне пора.
Но, к несчастью, ни на утро, ни через день, странные, непривычные, липкие, как пот ,мысли не оставили ее в покое. С этими неспокойными мыслями Светлана Геннадьевна провела бок о бок три дня.
Наконец, устав от отвратительного наваждения, Светлана Геннадьевна решила прибегнуть к одному из немногих реально действенных методов. Она затеяла генеральную уборку. Однако ранее работавший безотказно метод на этот раз себя не оправдал. Выстиранные шторы, блестящий хрусталь и надраенные шкафы не смогли успокоить бурю ощущений внутри.
Силой воли взяв в себя в руки, Светлана Геннадьевна напомнила себе, что она взрослый и мудрый человек и что она сумеет докопаться до корня этого странного состояния.
Перебрав в голове все известные ей диагнозы, она обнаружила у себя всевозможные болезни: от простого упадка сил до онкологии. Поняв, что мистика тут ни при чем, Светлана Геннадьевна стала в голове уже набрасывать план своего лечения.
Но ровному ходу ее мыслей про то, где и какие она будет сдавать анализы и к какому врачу пойдет, то и дело мешал один злополучный, зудящий в мозгу вопрос: «А чего конкретно вы боитесь, когда думаете о том, что ваш сын будет жить свою жизнь без вас?»
Нет, ну что за чушь? – вслух возмутилась Светлана Геннадьевна.
Что за вопросы? Разве я чего-то боюсь??? Нет, конечно! Просто, это же мой сын! Мой мальчик! Сколько я сил положила на него… Выносить, родить, воспитать!
И как эта психолог могла только ляпнуть, что он в любой момент может уехать куда-нибудь на край света! Меня бросить? Нет. Такого не может быть!
— Бросит? Уедет? Да ну, нет же! А если да, то… А я что буду делать? – с болью в сердце вскрикнула Светлана Геннадьевна.
Карусель невыносимых внутренних диалогов вертелась в голове до самого вечера. И только ложась спать, Светлана Геннадьевна обнаружила, что за день так ни разу и не позвонила Федору, с которым обычно, общалась по несколько раз на дню.
Ночь прошла довольно беспокойно. Светлана Геннадьевна безостановочно крутилась с боку на бок и снилась ей всякая чушь. Снилось, как ругалась с мужем и противилась тому, чтобы тот записал Федю в хоккейную секцию. Снилось, как выясняла отношения с учительницей, которая влепила сыну незаслуженную, по её мнению, двойку. И как ходила во двор разбираться с мальчишкой, устроившим драку с ее ребенком.
Но, хуже того, приснился Светлане Геннадьевне поистине кошмарный сон. Стояла она посреди комнаты, чьи стены были сплошь усеяны зеркалами. И куда ни глянь – везде она видела свое отражение. Но только было оно странным, непривычным и неестественным. Как будто зеркала сорвали все маски и стала видна человеческая слабость и уязвимость. От ужаса во сне Светлана Геннадьевна вскрикнула и проснулась. Лицо ее было заплакано.
Первую половину дня она была молчалива. А днем записалась на повторную встречу к психологу.
