— Понавыдумывали чёрти что, — продолжала непрерывный крикливый монолог Светлана Геннадьевна, убирая со стола грязную посуду. К психологу он собрался идти! Что за мода нынче такая пошла? К психологам чуть что бегать? Прям, куда ни глянь, все жизнью покалеченные!
Светлана Геннадьевна нарочито громко поставила в раковину последнюю тарелку. Т.е. на психолога у него время есть, а бедную мать свою, родную, на дачу лишний раз свозить не может! Ну и что ты возмущаешься? Да, мне на даче надо помогать. И грядки вскопать, и картошку выкопать. Я ж в конце концов для тебя стараюсь! Да как это тебе дача и картошка моя не нужны! А для кого тогда я горбачусь! Для тебя ж, неблагодарного и ращу огурчики, помидорчики… всё своё, всё с грядочки…
Светлана Геннадьевна размашисто смахнула тряпкой со стола хлебные крошки. Проблемы у тебя? Ну и что, что проблемы! А у кого их нет, проблем этих! Вот глянь, у отца – сахар, у меня – сердце… Что значит, у меня всё нормально с сердцем?? Откуда нормально-то?
Светлана Геннадьевна загремела в раковине посудой. Я ж каждый день, как на иголках! Волнуюсь, нервничаю, и всё из-за тебя! Из-за сына родного все мои болячки! По кухне разнесся тоскливый вздох.
— Что, счастья и смысла в жизни не находишь? А не там ты ищешь, Федя! Счастье, Федя, в детях! Что ты говоришь? Дети и счастье никак не связаны? Да кто ж тебе в голову такую ересь вложил, а???
— Чего? Не слышу… Самореализация? Тьфу. Что за слово гадкое! И где только такое нашёл!
Светлана Геннадьевна продолжала с усилием намывать грязные ложки.
— Как же ты у меня там один живёшь… Одним своим дошираком, небось, питаешься. И женщины у тебя нет, чтоб приглядела за тобой. Одежду бы погладила, прибралась, котлеток нажарила. Как бомж ты, Фёдор, живёшь. Как бомж. А я ведь предлагала тебе остаться со мной и отцом дома. Мы бы и присмотрели за тобой и борща бы, горяченького, в любой момент…
— Как это, борща можно и в кафе съесть? Голос Светланы Геннадьевны угрожающе гремел, звоном отражаясь в кухонном окне. Ты как это вообще можешь материнский борщ с кафешными помоями сравнивать!!! Да чтобы это мой борщ, да с чем зря!!! Чтобы такого при мне больше не говорил, понял?!
— И что значит, ты ещё не готов к созданию семьи? А когда готов будешь? Мне внуков когда ждать?
— Ну что ты завел шарманку: «Я ещё не встретил ту самую, не встретил единственную». Главное, чтоб хозяйственная была. И детей смогла чтоб рожать. – В каком смысле любовь нужна? Жена покладистая быть должна и терпеливая! -Что? Что ты говоришь? Терпеливая, как я? А ты мне намеки свои тут не кидай. Да, я твоему отцу его баб прощала. И правильно делала! К бабам ходил, было дело. Но я всех отвадила. И живёт-то он со мной!
– Что значит, он несчастлив? Отец твой несчастлив? — Светлана Геннадьевна уперла в бока мокрые, в пене руки и грозно повернулась к Фёдору. Конечно, он счастлив! Чего это ему страдать? Всё у него есть: и я есть, и ты, и дача вон, и квартира с ремонтом.
— Друзей нет – так этот да. Я видеть не хочу в нашем доме алкашей его. – Что? Дядя Петя не алкаш? Да, не алкаш. Только мысли всякие в голову отцу твоему вкладывает, непотребные. То у него рыбалка в Карелии, то охота. То баня с мужиками. В смысле, отца надо было отпустить? А если бы он там с бабами, снова???
-Ах, ты не видишь, оказывается радости и счастья в его глазах? А ты присмотрись повнимательнее! Неблагодарный! Голос Светланы Геннадьевны достиг пика громкости и грозился сорваться в крик.
-Это как, это как!!! Как это ты не хочешь конфликтовать? Ты просто собираешься уйти??? Это что ж я за сына такого воспитала! Голос последний раз вскрикнул и перешёл в громкие рыдания.
-Ай, сердце, сердце болит, — стонала Светлана Геннадьевна. Неси мне скорее воды и нитроглицерин. Он там. В аптечке. Что ж ты медлительный такой у меня. Всю жизнь такой был. А родился: ну что за малыш был, ну просто… Глазки-то какие! Носик… Всхлипывания стали тише. А вырос вот, непонятно кем. Ни рыба ни мясо.
-Лучше мне, Феденька, лучше – смиренно шептала спустя время Светлана Геннадьевна. Кто б еще о матери своей позаботился, как ни сыночек родимый. Что? За мать волнуешься? Не будешь сейчас уходить? А и правильно. Не надо. Дома-то у родителей всяк лучше. И борщичок, и котлетки… А завтра я тебя с Анечкой познакомлю. Что? Анечка? Это дочка, дочка нашей соседки. Чудесная девочка. А как готовит!!!
-Понавыдумывали психологов всяких, размышляла Светлана Геннадьевна, ложась спать. Кто еще, сыночке, кроме матери родной, поможет образумиться. А там гладишь, и внуки….
Мы все в жизни активно используем те или иные манипуляции. Буквально каждый день. Но родительские манипуляции помноженные на не пройденный процесс сепарации становятся фактически искусством, способным подчинять себе все жизненные сферы взрослых детей. Подобные манипуляции, облаченные в личину заботы, приводят к низкой самооценке, отсутствию личных границ, неумению принимать решения, трудностям в личной жизни, к различным тревожным состояниям и ко многим другим дезадаптивным жизненным схемам.
Хорошая новость состоит в том, что сформировать личные границы, научиться принимать самостоятельные решения без лишнего чувства вины можно в любом возрасте.
И если вы хоть немного узнали в персонаже Фёдоре себя, то выбор своего психолога – первый шаг на пути к гармоничной и полноценной жизни.
